Она потягивала апельсиновый сок.
- Нравится вам? - спросил я, не зная, как начать беседу.
- Что именно? - переспросила Александра. Голос ее звучал тихо и отчетливо.
- Наш клуб. - Я по-хозяйски взмахнул рукой.
- Очень мило, - ответила она, подавив зевок. Я заметил, что ногти у нее коротко подстрижены и выкрашены в желтовато-коричневый цвет. У большинства моих дамочек ногти были либо длинные и красного цвета, либо совсем короткие и обкусанные.
- Не хотите потанцевать?
- Нет, спасибо.
Что мне с твоего "нет, спасибо"? Любая девка отдала бы свои накладные ресницы за то, чтобы я пригласил ее! Я сидел и молчал, как дурак, до самого возвращения Фонтэн и Питера.
Дискотека уже почти заполнилась до отказа. Музыка играла все громче и громче. Настало время заканчивать с пластинками и выпускать рок-группу. Потом обходить столики и точить лясы. Подгонять официантов. Я встал злой как черт глупая выпендрюха! И не красавица даже, чего я в ней нашел! Я залпом опрокинул рюмку виски и приступил к обходу. Люди тащились, когда я подсаживался к их столику - это был знак, что они уже "свои". Сплошная показуха; потому, может быть, я и клюнул на Александру, которая сидела с таким скучающим и полусонным видом.
Я подсел к столу Карлы Кассини. С ней был "продюсер" - жирный, но смазливый макаронник, не знавший ни слова по-английски. С другой стороны пристроился английский актер-гомик, а рядом с ним его дублер, тоже голубок. Карла Кассини наслаждалась. Ее томный грудной голос с очаровательным акцентом не смолкал ни на минуту. Продюсер не снимал руки с ее бедра. Карла, подмигнув мне, принялась флиртовать в открытую - а что бояться, если толстопуз ни черта не понимает?