Дочь Александра! Челюсть моя так и отвисла — по-моему, минут на пять. Его дочь!

— Здравствуйте, — неприветливо бросила девушка. Тут встряли французы, и мне пришлось ублажать их болтовней. Их дочь, оказывается, часто бывала здесь, так что они обо мне наслышаны. Знал я их дочь — расфуфыренную светловолосую грымзу в наимоднейших парижских шмотках, которая мнила себя неотразимой. И трахалась со всеми подряд. Я ее не пробовал, а вот Сэмми не удержался. Приговор был однозначный — больше ни-ни!

Бенджамин начал приставать к фанфарону, уговаривая его потанцевать с Александрой. Та зарделась, стала отнекиваться. Питер Линкольн Смит оказался между двух огней, ломая голову, кому угодить — отцу или дочке. Папаша все же перевесил, и упирающуюся Александру увели на площадку. Тело, похоже, было у девчонки что надо. Только платье, к сожалению, слишком закрытое, так что приходилось домысливать. Не знаю, что со мной приключилось, но мысли мои вновь и вновь возвращались к Александре. Девчонка совершенно захватила мое воображение. А ведь я даже словом с ней не перекинулся — наверняка она была Испорченной Богатой Стервой. Да и дельце могло оказаться щекотливым. Мог ли я позволить себе такой риск?

Фонтэн вернулась к столу, запыхавшаяся, раскрасневшаяся в своей белоснежной норке. Теперь, когда все налюбовались ею, она соизволила ее снять и осталась в облегающем черном платье с глубоким вырезом на спине. Да, эта милашка умела себя подать.

Я вернулся к своей компании и заказал себе виски. Подоспел Мэсси с худенькой угловатой манекенщицей Сьюки. Вид у Сьюки был экстравагантный: короткий ежик на голове, юбка один пупок прикрывает, и на вымазанном белой краской лице — разрисованные клоунские глаза.

Мэсси казался невозмутимым, как обычно.

— Привет, старик, — обратился он к Сэмми, усаживаясь рядом. — Что происходит?

— Как всегда, — ухмыльнулся тот. — Тусовка в разгаре.

Костюмчик на Мэсси был белый — зашибенный. Я подумал, что надо бы и мне обзавестись таким.