Оказывается, какая-то бабочка заявилась почти голяком и он не знал, что ему в связи с этим предпринять. Уговорить прикрыться или как? Франко указал мне на возмутительницу спокойствия. Девчонка как раз усаживалась за стол, и верх ее платья, сделанный из редкой бахромы, всколыхнулся, явив моему взору две тугие шоколадные грудки. Зрелище было дразнящее: то видно, то нет. Спутник девицы, престарелый, в костюме, был из тех, кому седина в бороду, а бес в ребро. Куколку я знал отлично — начинающая модельерша по имени Молли Мэнди. Начисто лишенная каких бы то ни было комплексов. Да и в чем дело, черт побери, — разве вышел закон, запрещающий ходить с голыми сиськами? Я велел Франко оставить ее в покое. Кое-кто уже, конечно, успел заметить Молли, так что, когда она сорвалась танцевать, началось что-то немыслимое! Старый хрен, похоже, был даже доволен — трясся рядом с ней, пыжась от гордости. Она сперва плавно извивалась, потом поддала жару, так что бахрома разлетелась и грудки запрыгали, как мячики. Все, понятно, бросили танцевать и, столпившись вокруг, стали прихлопывать в такт. Мужики, конечно, рты поразинули, тогда как некоторые дамочки казались шокированными. Я заметил, что Фонтэн с Ванессой тоже протиснулись в кольцо зрителей, чтобы получше рассмотреть эту сцену. Я мысленно похвалил Молли. Манящее зрелище нагой юной плоти всколыхнуло греков, которые с гиканьем побросали на пол бокалы и выскочили в круг, мигом оттерев старикана от Молли. Одна из сидевших с ними девиц разодрала на себе блузку, сдернула лифчик и присоединилась к танцорам. Вокруг радостно завопили. Что ж, пора вмешиваться, решил я, не то не обойтись без полиции. Балдеж! Я начал пробиваться сквозь плотное кольцо зрителей, но чуть опоздал: один из греков ухватил Молли за грудь, старикан петухом напрыгнул на него и вмиг очутился на спине с расквашенным носом. Но Франко и другие ребята были уже тут как тут: незадачливого ухажера отнесли в кабинет, греков уговорили вернуться за стол, а Молли со словами: «Из-за чего такой сыр-бор-то?»— подсела к нашей компании.