
Теперь вы поняли, что выделяет «Хобо» среди всех прочих лондонских тусовок?
Я взглянул на Фонтэн — она, смеясь, усаживалась на свое место. Александра со своим хлыщом исчезли — должно быть, улизнули, когда началась заваруха. Ну и ладно.
— Молли, деточка, ты все-таки впредь будь чуть поосторожней, ладно?
— В чем дело. Тони, дорогуша? — Ровные белоснежные зубки сверкнули. — Тебе не нравятся мои ляльки?
Она повела плечами, и бахрома разлетелась.
— Сама знаешь, что нравятся, но в другом месте. Тут из-за тебя все передерутся. Пойдем, я отведу тебя к твоему красавцу.
Молли скорчила гримасу.
— Старый пердун начисто вырубился. А я хочу повеселиться.
Я начал закипать: чего она ожидала — что захомутает меня? На кой черт она мне сдалась! Я посмотрел на Сэмми, но он был увлечен трескотней с Джанин.
Я плотно ухватил Молли за локоток и повел в служебное помещение. Старикан как раз начал приходить в себя, когда мы вошли в кабинет.
— Я вызову такси, и ты отвезешь его домой, — прошептал я.
Молли надула губки.
— Хорошо, но потом я вернусь, ладно? Разве нам не пора с тобой перепихнуться?
Я легонько подтолкнул ее к старому бобру и отчалил. Девчонка была не в моем вкусе.
Фонтэн, увидев меня, повелительно махнула рукой. Я хорошо знал этот жест — она высоко вытягивала длинную тонкую руку и щелкала пальцами. Балдеж! Что означало: «Поди сюда, бой!»
Я подошел. Босс-то, как ни крути, она.
— Расскажи нам. Тони, — начала Фонтэн с горящими глазами. Остальные замолчали, глядя на меня. — Что это за жалкий сморчок с ней? Удивительно нелепая пара!
Когда я закончил отчет, Фонтэн под столом лягнула меня — условный знак, что я должен пригласить ее танцевать. Я повиновался. Хотя и скрепя сердце. Ведь если уж рассуждать о нелепом, то что может быть нелепее светской дамы, строящей из себя семнадцатилетнюю девочку? Тем более когда у этой дамы начисто отсутствует чувство ритма. Я незаметно кивнул Цветику, диск-жокею, чтобы поставил что-нибудь помедленнее. Цветик поморщился, но поставил пластинку Тони Беннета. Сам-то он увлекался мотаунским стилем.
