Фонтэн вцепилась в меня; словно утопающая в плотик.

— Ты ее лапал? — спросила она, облизнув губы в серебристой помаде.

— Кого?

— Сам знаешь. Она, по-моему, только-только с лиан спустилась.

Я пропустил выпад Фонтэн мимо ушей. Она с пренебрежением относилась к выходцам из низов. К тому же она была убежденной расисткой и не раз требовала, чтобы я избавился от Цветика и темнокожих официантов. Однажды, когда мы лежали в постели, она вдруг ни с того ни с сего пристала, чтобы я их выгнал, и до того возбудилась, что исцарапала мне спину своими ногтищами так, что отметины, наверное, по гроб жизни не сойдут.

Дудки, Цветика я никогда не уволю — он лучший диск-жокей в Лондоне. Высокий и тощий, как жердь, африканец с волосами, заплетенными в косички, и светло-голубыми глазами. Почти всегда подшофе. Но музыку чувствует, как я — женщину.

Фонтэн тесно прижалась ко мне. Я украдкой кинул взгляд в сторону ее мужа. Бенджамин увлеченно беседовал с французами.

— Привет, Тони! — окликнула меня какая-то девушка рядом с нами. Я приветливо улыбнулся ей. Фонтэн ткнула меня под ребро.

— Ты, по-моему, просто млеешь от всех этих милашек, да?

Я признался, что она права.

А что было делать?

Глава 4. ФОНТЭН

К Тони я приехала почти сразу после звонка. Из его квартиры вышла заспанная зевающая простуха с длинными черными патлами. Прежде чем позвонить в дверь, я выждала несколько минут — пусть не догадывается, что мне известно о его похождениях. Хоть бы капелька вкуса была у человека, нет же — сношается со всеми подряд. Чистый жеребец.

Облобызал меня на пороге. Что за мерзкая привычка! Терпеть не могу лизаться, тем более когда от его губ пахнет чужой девкой.